Библиограф - русские авторы. Выпуск 008



sell structured settlement 5a4fc811 видеочат девушки онлайн бесплатно бонго. |

От издателей к читателям


Издательство "Пупкин и микроба" приветствует всех сюда пришедших.
Предлагаем вашему вниманию Выпуск 008 из серии "Библиограф - русские авторы."

Уважаемые мамзельки, мадамки и ихние мужики - вы пришли на офигительно полезный сайт про книжки. Книжки русских, советских и антисоветских поэтов, драматургов, писателей и всех кто таковым себя почему-то считал (пусть и с ошибками).
Здесь публикуются фрагменты ихних творений. Вам стразу станет ясно - нужно тратить на это деньги.

Глава 15. Арсенов Я - Арсеньева Е.

В этой главе опубликовано


Арсеньева Елена - Блистательные Изгнанницы 02 (Нина Кривошеина)
Даже лишившись родины, общества близких людей и привычного окружения, женщина остается женщиной. Потому что любовь продолжает согревать ее сердце. Именно благодаря этому прекрасному чувству русские изгнанницы смогли выжить на чужбине, взвалив на себя все тяготы и сложности эмиграции, - ведь зачастую в таких ситуациях многие мужчины оказывались "слабым полом"... Восхитительная балерина Тамара Карсавина, прекрасная и несгибаемая княжна Мария Васильчикова - об их стойкости, мужестве и невероятной женственности читайте в исторических новеллах Елены Арсеньевой...
Около моста Пон-Неф всегда продавали жареные каштаны. Как раз на повороте с набережной Де Лувр стоял субтильный паренек, прятавший нос в большущий черно-желтый клетчатый шарф, и ворошил лопаточкой кучку румяных каштанов, лежащих на большой жаровне. Сизый дымок струился над улицей, пахло сладко, горьковато, душно.., непередаваемо. Так пахнут только парижские жареные каштаны. Поджаренные разносчиком, который стоит на углу Пон-Неф...
- Изо всех сил стараюсь убедить себя, что ем печеную картошку, - проворчал Игорь. - И никак не получается. Что ты в них находишь?
И насмешливо посмотрел на жену, которая нюхала разломленный каштан. Глаза у нее были зажмурены от наслаждения.
- Мама, у тебя нос в саже, - засмеялся Никита. Он тоже не любил жареные каштаны, хотя родился и рос в Париже.
- Хочешь, я тебе лучше розу куплю? - предложил Игорь.
Нина покачала головой.
Разносчик между тем насыпал каштаны в кулечек. Кулечек был преступно мал, туда помещалось пять или шесть каштанов, а стоила эта ерунда безобразно дорого - пятьдесят сантимов. Зато без карточек!
" - Ну, пошли, что ли? - сказал Игорь, беря жалконький кулек. - Хватит ностальгировать! У нас все не как у людей. Когда мой кузен побывал в 1913 году в Париже, он потом нарочно жарил каштаны в камине, чтобы только услышать этот вот аромат и вспомнить, как он покупал их возле Пон-Неф. А ты...
- А я, - подхватила Нина, - нарочно покупаю каштаны у моста Пон-Неф, чтобы вспомнить, как они пахли, когда мой дядюшка Николай Николаевич жарил их в камине.., тай, в Сормове, в нашем доме.
- Как же вы доставали каштаны из камина? - спросил Никита. - Там ведь огонь.
Никита был рассудительный мальчик.
- Мы их брали особыми щипцами, - сказала Нина. - Это было очень интересно и необычно. Мы с сестрой вообще любили, когда дядя Коля приезжал. Он ведь был артиллерийский офицер и столько интересного рассказывал... Когда он появлялся, нам разрешали подольше не ложиться и слушать взрослые разговоры.
- И на белку смотреть? Расскажи, как вы на белку смотрели!
- Наша мадемуазель Эмма, гувернантка, - послушно завела Нина, - привезла с собой удивительную клетку с колесом, в которой жила ее любимая белка Белла-Белла. Клетка стояла в нашей детской столовой, и я помню, как любовалась бегающей в колесе белочкой, - мне казалось, что в этом было что-то сверхъестественное, что это особая белка, а другие не умели бы так шибко бежать в круглом проволочном барабане.
Никита слышал про белку раз сто, уж не меньше. Но ему никогда не надоедала эта история. Иногда Нина возила сына на блошиный рынок, посмотреть зверушек. Там они несколько раз видели белок, бегающих в колесе. И все равно - оба продолжали пребывать в уверенности, что та белка бегала быстрее! Ведь это было в России.
- Мама, расскажи про дом, в котором ты жила, - попросил Никита, когда они снова шли по набережной Лувра мимо лотков букинистов.


Арсаньев Александр - Тайны Архива Графини А.
Арсаньев Александр - Французский Сезон Катеньки Арсаньевой
Арсенов Яков - 76-Т3
Арсенов Яков - Избранные Ходы
Арсентьев Иван - Суровый Воздух
Арсеньев Владимир - В Дебрях Уссурийского Края 1
Арсеньев Владимир - В Дебрях Уссурийского Края 2
Арсеньев Владимир - По Уссурийскому Краю (Дерсу Узала)
Арсеньев Владимир - Сквозь Тайгу
Арсеньева Елена - Банга-Любанга (Любовь Белозерская - Михаил Булгаков)
Продолжение главы 15

Глава 16. Арский Ф. - Арцыбашев М.

В этой главе опубликовано


Арсеньева Елена - Ожерелье Раздора (Софья Палеолог И Великий Князь Иван)
Чтоб красота твоя дивная и чудная в той сажени еще пуще заблистала ради услады очей наших…
Софье почудилось, что притворная улыбка прилипла к ее губам, как в бане липнет к распаренному телу мокрый березовый лист. Ее и впрямь в жар бросило от слов мужа. В жар — и в холод.
Да он что, с ума на старости лет сошел?! Забыл лета свои, забыл чин свой? Забыл, сколько чужих глаз на него глядит, забыл, сколько ушей слышит эти совсем не родственные, ох, совсем не отеческие льстивые словеса, которые он щедро расточает жене сына?
В знак милости и любви… любимая сноха.. — услада очей наших… Ой, сладко, ой, приторно — челюсти так и сводит! А она… она играет своими тусклыми карими глазками, которые всегда напоминали Софье изюминки, торчащие из пасхального кулича.

Личико у невестки — ну точно как тесто перепеченное. А из него изюминки торчат. И где сыскал великий князь эту самую красоту, дивную и чудную?! Ошалел старый дурень!

Ошалел при виде тугих щек и смуглой шеи этой волошанки[2]!
А она, эта молоденькая дурочка! Она ведь тоже ошалела от такого внимания свекра. От щедро изливаемой на нее благосклонности.

Забыла о скромности, забыла, что глаза потупить надобно, румянцем залиться стыдливым, рукавом завеситься либо краешком фаты… Глазки-изюминки сейчас напоминают двух юрких зверьков: так и скачут, так и мечутся из стороны в сторону. То на мужа глянет, Ивана Молодого, с пугливым торжеством: видишь ли, как меня твой батюшка чествует?

Ценишь ли?.. На свекра смотрит с рабским почтением, так и ест глазами. Но на самом донышке, если приглядишься, увидишь и потаенно женское… А третья сторона, куда нет-нет да и метнутся глазки-зверушки, это великая княгиня Софья Фоминишна.

Вроде бы свекровь, да не совсем, потому что не родная мать князю Ивану Молодому, а лишь мачеха. Ну а коли так, небось смекает Елена Волошанка, значит, с ней можно не больно-то считаться. Ее можно и обойти почтением.

И метнуть на нее откровенно торжествующий взор: видишь, куда ветер дует, ты, старуха!..
Старуха, конечно, старуха… Никуда не денешься — недавно сравнялось тридцать пять лет. А этой молоденькой сучке едва восемнадцать. И она уже успела родить Ивану Молодому сына.

Сделать Великого князя Московского Ивана Васильевича[3] дедом. А великую княгиню Софью Фоминишну, значит, бабушкой.
Бабкой!
Тьфу!
Хотелось прикрикнуть на мужа, который токует на троне, словно старый тетерев перед молодой тетеркой. Хот


Арсеньева Елена - Ночь На Вспаханном Поле (Княгиня Ольга)
Арсеньева Елена - Обнаженная Тьма
Арсеньева Елена - Ожерелье Раздора (Софья Палеолог И Великий Князь Иван Iii)
Арсеньева Елена - Отрава Для Сердец
Арсеньева Елена - Отражение В Мутной Воде
Арсеньева Елена - Охота На Красавиц
Арсеньева Елена - Пани Царица
Арсеньева Елена - Париж.Ru
Арсеньева Елена - Паутина Любви (Татьяна Кузьминская - Лев Толстой)
Арсеньева Елена - Первая И Последняя (Царица Анастасия Романовна Захарьина)
Продолжение главы 16