5a4fc811

Арсеньева Елена - Бешеная Черкешенка (Мария Темрюковна И Иван Iv Грозный)


love_history Елена Арсеньева Бешеная черкешенка (Мария Темрюковна и Иван IV Грозный) Говорят, что браки совершаются на небесах! Но разве это относится к венценосным женихам и невестам, которые знакомились лишь накануне венчания? Их, государей и правителей больших и маленьких стран, ждала всенародная любовь и поклонение. Но права на свою собственную любовь они не имели... Приходилось обзаводиться тайными и официальными фаворитами, появляясь со своей «второй половиной» лишь на официальных приемах. Но иногда повенчанные царственные персоны влюблялись друг в друга, и тогда их союз становилсяпоэтическим преданием, счастливой сказкой. Королева Франции Анна Ярославна и ее муж Генрих I, Мария Темрюковна и Иван Грозный, Екатерина II и Петр III — об этих и других историях любви и ненависти рассказывают исторические новеллы Елены Арсеньевой...
ru ru Roland roland@aldebaran.ru FB Tools 2006-09-03 BC6D7C96-D1F5-45B1-BF4C-3BAA9CA9B0A3 1.0 Браки совершаются на небесах Эксмо Москва 2003 5-699-04590-2 Елена Арсеньева
Бешеная черкешенка
(Мария Темрюковна и Иван IV Грозный)
В тот сухой октябрьский день выехали на большую соколиную охоту. Царь Иван Васильевич Грозный[1] был в золоченом терлике[2], в котором его поджарая фигура смотрелась особенно привлекательно. Он и сам напоминал хищную птицу, да и чувствовал он себя по‑соколиному легко и свободно. Как‑то вдруг все отошло‑отлетело: и незабываемая потеря возлюбленной жены Анастасии, и надоедливые приставания бояр: жениться‑де сызнова надобно, и предательство бывших друзей, Андрея Курбского и Алексея Адашева, непорядки на литовской границе. Все забылось — осталось лишь это просторное поле, свист ветра, багряные рощицы вдали, веселый людской гомон, нетерпеливая собачья разноголосица — да нахохлившиеся под своими колпачками‑клобучками соколы.
На одного из таких соколов и косился беспрестанно Иван Васильевич со смешанным чувством восхищения и досады. Это был белый кречет, одна из лучших ловчих птиц. Кречета держал на рукавице сокольник недавно появившегося при дворе князя Темрюка Черкасского. Сокольник был совсем еще мальчишка, юнец безусый, сидевший на белом же скакуне и сам являвший собой зрелище не менее великолепное, чем редкостный кречет. Черты юного лица, чудилось, проведены резцом по слоновой кости.
Стремя в стремя с этим юнцом ехал единственный сын Темрюка, Салтанкул, недавно перекрестившийся в Михаила.
Гости начали поглядывать на царя с нетерпением.
Пора начинать охоту!
Иван Васильевич благосклонно улыбнулся Черкасскому.
— Ну что, Темрюк Айдарович, пускай своего красавца!
Донельзя польщенный таким предпочтением, князь поклонился царю, приложив руку к сердцу, но не ломая косматой шапки (и он, и вся его свита постоянно были, по их обычаю, с покрытыми головами), и что‑то быстро приказал красавцу‑сокольнику. Тот сверкнул ответной улыбкой, привычным движением распутал связанные лапки птицы и сдернул яркий клобучок.
— Айда! — Мальчишка вскинул руку так резко, что на какое‑то мгновение всем почудилось, будто он вылетит из седла вслед за подброшенным вверх кречетом, который стремительно взмыл, в одно мгновение превратившись в маленькое, почти неразличимое пятнышко.
Царь свистнул — и тотчас началось…
Заливисто лая и размахивая пушистыми хвостами, борзые расстелились по полю, опоясали рощицу, гоня затаившихся зайцев. Трещали трещотки, били барабаны, гудели горны и свистели дудки. Шум стоял неимоверный!
Иван Васильевич, заразившийся общим азартом, бросил случайный


Назад