5a4fc811

Арсеньева Елена - Блистательные Изгнанницы 07 (Антонина Нестеровская)


МАЛЕНЬКАЯ БАЛЕРИНА
АНТОНИНА НЕСТЕРОВСКАЯ
КНЯГИНЯ РОМАНОВСКАЯ-СТРЕЛЬНИЦКАЯ
Елена АРСЕНЬЕВА
Анонс
Великая и прекрасная Россия, в которой эти женщины родились, осталась лишь в воспоминаниях и мечтах... В реальности же им, убежавшим от новых порядков страны, принять которые они не смогли, родиной стала чужбина. Но и там, где пришлось начинать все сначала, не имея ничего, кроме высоких титулов, эти изгнанницы оставались блистательными и неподражаемыми. Великая княгиня Мария Павловна - двоюродная сестра последнего российского императора Николая II, балерина Тамара Карсавина, героиня французского Сопротивления княгиня Вера Оболенская... Об их непростых судьбах и пойдет речь в книге исторических новелл Елены Арсеньевой...
- Мне нужно только полчаса, - умоляюще проговорила портниха Вера Пятакова, прижимая руки к груди. На одном пальце все еще оставался наперсток, а на груди прямо в платье было вколото несколько иголок с разноцветными нитками. - Мсье, мадам, клянусь, что через полчаса все будет готово.
Гавриил Константинович и Нина переглянулись.
- Ну что ж, Габриэль, - сказала Нина, произнося имя мужа на французский лад, - теперь вся надежда на тебя. - И она улыбнулась, глядя на него снизу вверх и даже закинув голову, так он был высок.
А Гавриилу Константиновичу, чтобы встретиться взглядом со своей женой, пришлось голову наклонить как можно ниже. Что же делать, если у него рост - 197 сантиметров, а у Нины - всего лишь 155! Если ему взбредало в голову посмотреть в милые карие глаза жены, Гавриил Константинович предпочитал не наклоняться, а подхватить ее на руки, подняв ее лицо на уровень своего, причем Нина пищала и вырывалась: она боялась высоты. Впрочем, сейчас, в присутствии портнихи, ни о каких таких вольностях и помыслить было невозможно: Нина, обычно милая и ласковая в обхождении, строго блюла перед служащими свой статус княгини, супруги князя императорской крови. Поэтому Гавриил Константинович только улыбнулся ей в ответ и покорно кивнул:
- Хорошо, моя милая. Полчаса я тебе обещаю! Но ты уж смилуйся надо мной, ведь эта мадам Мьель такая противная, да и собой дурна. Вот если бы, к примеру, тут была какая-нибудь хорошенькая особа... - Он сделал паузу. Брови Нины резко сошлись к переносице. - ...какая-нибудь хорошенькая особа вроде тебя, моя милая! - как ни в чем не бывало закончил Гавриил Константинович, и Нина просияла улыбкой - той самой улыбкой, которая двадцать лет назад свела его с ума, пленила - и продолжала держать в плену, избавиться от которого он не хотел ни за какие блага мира.
Он вышел в приемную. Мадам Мьель, худая, высокая - не столь высокая, конечно, как сам Гавриил Константинович, но явно переросшая допустимую для прекрасного пола норму, маялась ожиданием, бесцельно переходя от фотографии к фотографии, во множестве развешанным на стенах. Обернувшись на звук шагов и завидев Гавриила Константиновича, она широко улыбнулась большим, щедро накрашенным ртом:
- О, добрый день, граф... добрый день! Каждый раз мадам Мьель называла его то граф, то князь - в зависимости, видимо, от настроения. Впрочем, он не обижался. Правильно говорят эти деловитые американцы, которые известны всему миру своей беспринципностью и умением make money : клиент всегда прав. И какая ему, в сущности, разница, как эта дама его назовет? Всю жизнь он жил с сознанием некоторой ущербности от того, что именно его и его брата Иоанна (в детстве Гавриил называл его Иоанчиком) настигла несправедливая реформа дедушки Александра III: согласно ей только дети и


Назад