5a4fc811

Арсеньева Елена - Государева Охота


ЕЛЕНА АРСЕНЬЕВА
ГОСУДАРЕВА ОХОТА
Аннотация
В недобрый час свела судьба выходца из России, а ныне испанского подданного, масона Алекса и русскую девушку Дашу, родню князей Долгоруких по матери. Но ни отца ее, ни матери уже нет в живых. А повинны в этом душегубы и холопы князя Алексея Долгорукого, дяди Даши. Алекс и сама Даша чудом спаслись от рук негодяев. Испанца, засланного в Россию с секретным и важным заданием, ограбили, украв самое важное — розовый яшмовый сосуд с зельем, которому подвластно все — ум и жизнь тех, кто его испробует. Но, на несчастье Даши, она влюбилась в черноглазого Алекса. Их любовь взаимна. Но сама она приглянулась мальчикуцарю Петру Алексеевичу, став помехой браку с царем своей троюродной сестры Екатерины. Даша попадает в страшную историю, так и не подозревая, кем является ее возлюбленный Алекс...
Ты думаешь, что ты двигаешь, а это тебя двигают.
Гете
ПРОЛОГ
...Его гнали, как гонят дикого зверя, — по кровавому следу. И не надо было оглядываться, чтобы почуять погоню: он слышал распаленное дыхание преследователей, их азартные голоса:
— Туда, туда! Смотри, вон кровь! И там, и там!
— Вижу. Ату его!
И третий голос — самый для беглеца страшный, ибо именно этот голос отдавал приказание о его убийстве.
Голо, каменисто было вокруг, спрятаться негде, ни укрытия, ни кустика; наконец отсветы затаившейся меж туч луны помогли разглядеть впереди достаточно глубокую расщелину. Все вокруг уже успело остыть после наступления ночи, холод мгновенно сменял в этих краях раскаленный дневной жар, беглеца била дрожь не только от страха или потери крови, но и от стужи, а эта расщелина мнилась не только темной, но и отчегото тесной, воистину спасительной.
Ему оставалось тричетыре шага, чтобы добраться до нее и кануть в эту благословенную, непроницаемую тьму, отдышаться, перетянуть рану на плече, которая была так близко, слишком близко к яремной вене — это чудо, что лезвие разбойного ножа не зацепило ее! — да, ему оставалось какихнибудь тричетыре шага до жизни, когда луна вдруг вырвалась на небо, изгнав с него мелкие, тускловатые звездочки, спрятав их, словно тридцать потертых сребреников, полученных за предательство. Он услышал слитный торжествующий вопль своих преследователей, но не сдался — рванулся вперед в последней, отчаянной, слепой, нерассуждающей надежде на милосердие Божие. Однако Господьвседержитель был, похоже, отвлечен нынче делами иного свойства, он даровал милостью своею когото другого, более достойного, а может, чаша грехов этого преследуемого, затравленного человека уже переполнилась сверх всякой меры — во всяком случае, отец наш небесный не простер руку свою, не прикрыл ею беглеца... и тот всем лицом уткнулся в скалу.
Благословенная расщелина, к которой он так стремился, оказалась лишь игрою света и тени, непроницаемой каменной стеной, и, чтобы пройти ее, следовало бы знать нечто гораздо более значительное и могущественное, чем таинственные, чародейные слова: «Сезам, откройся!» А он не знал таких слов. Крики его убитых слуг зазвучали в голове, словно дальнее эхо: души эти несчастных еще не успели далеко отлететь, но уже прониклись потусторонним всеведением. Они знали, что скоро встретятся со своим хозяином и другом, они приветствовали его и ободряли. И ему оставалось лишь прильнуть всем лицом к немилостивому камню и, шепча последнюю молитву, принять удар в спину: роковой удар, смертельный.
Он не был трусом и не повернулся не потому, что боялся. Он просто не хотел видеть красивое, равнодушное лицо челов


Назад