5a4fc811

Арцыбашев Михаил - Деревянный Чурбан



Михаил Петрович Арцыбашев
Деревянный чурбан
I
Ни один листик не шевелился кругом, а их были миллиарды, и каждый был
насквозь пронизан светом и теплом. Под ногами шуршали жесткие иглы травы,
пробившейся сквозь многолетнюю сухую листву, по которой мягко и странно было
идти, точно под нею были упругие и сильные пружины. Пахло листвою, мохом и
грибной сыростью. Впереди, позади, по сторонам был лес - зеленое море
листьев, веток, мхов, могучих стволов, - и золотым дождем сеялись повсюду
солнечные лучи, как будто звучащие какой-то неслышимой, благодатной музыкой.
Кругом же было тихо торжественной, таинственной тишиной, и тишине этой не
мешали далекое звонкое кукованье кукушки, чуть слышный стук дятла,
долетавший откуда-то снизу, из невидимого в чаще глубокого сырого оврага, и
непрестанное дружное рабочее гудение миллионов насекомых, ползавших,
скакавших и летавших в траве, по деревьям, на освещенных ярким солнцем и
отблеском голубого неба полянах.
Жизнь крепкая и упорная, как рост векового дуба, была вокруг, и от
каждого едва видного жучка, хлопотливо ползущего куда-то вверх по стеблю,
веяло твердым знанием чего-то своего - мудрого, серьезного и нужного.
Политический ссыльный, студент Веригин, еще очень молодой человек, с
сухими и широкими плечами, за которыми торчало тонкое дуло ружья, в высоких
сапогах и полинялой розовой рубахе, один шел по лесу, широко шагая,
приглядываясь и прислушиваясь ко всему.
Из-под старой студенческой фуражки курчавились светлые и жесткие
волосы, серые глаза смотрели уверенно и прямо, но по тому, как пристально он
всматривался в зеленую чащу и как старался не сбиться с едва намеченной
тропки, местами совсем пропадавшей в кустах, было видно, что в лесу он -
человек новый, не знает его и бессознательно боится этой зеленой глубины.
Прошло всего часа два, как он вышел из поселка, и по расчету не мог
уйти больше семи-восьми верст, а уже казалось, что на тысячу миль кругом нет
ни единой человеческой души и везде только один этот зеленый таинственный
лес, своей жизнью живущий, свою тайну ведающий, старый как мир.
На опушке большой поляны Веригин остановился.
Здесь было так много солнца и трава была такая яркая, что глазам и
радостно, и больно было глядеть. Из густой сочной зелени смотрели тысячи
голубеньких, синих, красных и желтых цветов, над ними танцевали, точно
ошалев от солнца и тепла, белые бабочки, а вверху открывалась необозримая
глубина сверкающего и тающего неба, по которому ослепительно белые и
кудрявые на развернутых парусах легко плыли далекие счастливые облака.
Тропинка точно утонула в этой зеленой благодати, а на той стороне той же
сплошной стеной стоял темный перепутанный, казалось, непроходимый лес и
тысячами зеленых глаз внимательно и жутко смотрел на одинокого человека,
неожиданно появившегося в его царстве.
- Черт его разберет, где там это дурацкое озеро! - с досадой сказал
Веригин. - Поляну-то я нашел, а где тот "корявый" дуб, черт его знает... Все
дубы корявые!
Он решил отдохнуть и осмотреться. Перед выходом из дому он закусил, но
от быстрой ходьбы и крепкого лесного воздуха ему уже опять захотелось есть.
- Надо подзакусить, а там видно будет! - решил он.
Трава была мягкая и душистая; свежестью охватило его слегка вспотевшее
мускулистое тело, и Веригину захотелось лечь на спину и растянуться так,
чтобы каждым атомом своего существа впитывать в себя тепло и свежесть этой
удивительной первобытной земли.
В сумке у него была вареная колбаса и черный хле



Назад