5a4fc811

Арсеньева Елена - Преступления Страсти -Ревность 08 (Екатерина Ii-Александр Дмитриев-Мамонов-Дарья Щербатова)



ЕЛЕНА АРСЕНЬЕВА
ВЕЛИКАЯ РЕВНОСТЬ ВЕЛИКОЙ ЖЕНЩИНЫ (ЕКАТЕРИНА II – АЛЕКСАНДР ДМИТРИЕВ-МАМОНОВ – ДАРЬЯ ЩЕРБАТОВА. РОССИЯ) (ПРЕСТУПЛЕНИЯ СТРАСТИ. РЕВНОСТЬ)
Жесток гнев, неукротима ярость, но кто устоит против ревности?
Соломон Мудрый
– А вот сюда еще цветов бы, – сказала императрица и улыбнулась. Добрее и слаще этой улыбки трудно было что-либо представить!
«Старая дура! – подумала невеста и улыбнулась в ответ. – Господи, а мы-то думали… а мы-то тряслись… Было б с чего! Право, Сашенька порядочный простак, коли так робел! Да и я хороша. Думала, она от ревности с ума сходит… Все, все сточены зубы, не укусит, все стерпит, коли это стерпела!»
– Конечно, ваше величество, вы правы, сюда цветов непременно надобно, – проворковала она, с нежностью глядя на императрицу. – Только больше гирлянд нету…
– Ну так примите мою, – сказала та, откалывая от ворота платья шелковую белую гирлянду, усыпанную бриллиантами, среди которых мелькали нежные сапфировые глазки?. – Пусть она останется у вас на память обо мне.
– Ах, Господи! – Невеста едва не взвизгнула от восхищения. – Ваше величество чрезмерно добры! Столько подарков от вашего величества… и еще это…
– Позвольте, я сама приколю, – сказала императрица, и на ее губах появилась поистине материнская любовь. – Шпильку мне дай, – повернулась она к подружке невесты, фрейлине Марии Шкуриной. – Да не эту, что ж это за шпилька! Вот, вот, золотую!
Невеста наклонила голову, подставила волосы, тщательно уложенные причудливыми раковинками: куафера называлась marina и была криком моды.
– Осмелюсь сказать, длинновата шпилечка будет, ваше величество, – пробормотала фрейлина Шкурина.
Императрица бросила на нее быстрый взгляд:
– Ничего, ничего, мы ее покрепче… покрепче вколем!
И сильным движением вогнала шпильку в прическу.
– А-а! – заорала невеста. Почудилось, шпилька чуть не до середины вонзилась в голову.
Резко дернулась, пытаясь вырваться, но императрица не пустила.
– Больно? – спросила, но в голосе ее не было и намека на сочувствие. – Ну так терпи… Терпи, как я терпела! – И выпустила невесту. – Чего ж так кричишь-то? Напугала до смерти! Да хватит возиться, и так хороша, куда больше-то!

Пора в церковь, небось счастливый жених ждет не дождется своей лебедушки.
И вышла из комнаты, даже не взглянув на ту, которую только что обряжала так заботливо, можно сказать, по-матерински.
– Маша, – чуть слышно шепнула невеста, хватая подругу за руку, – мне страшно! Она нам не простит, никогда не простит!
– Перес-с-стань! – прошипела фрейлина Шкурина. – Потерпи еще чуть-чуть. Обвенчаетесь – и с нынешнего дня ждет вас только счастье!
Фрейлина ошиблась. Молодые никогда, ни-ког-да не будут счастливы!
* * *
Закатилось солнце – любимый Сашенька Ланской умер! Одолели Геркулеса кантариды – шпанские мушки, которые он принимал в неумеренном количестве, только чтобы произвести впечатление на свою неуемную возлюбленную. [1]
Екатерина чувствовала свою вину («Загнала, загнала в гроб мальчонку, старая сластолюбица!») и поначалу света белого не видела. Казалось, что и самой только и осталось, что лечь в могилу.

Но в том-то и дело, что она никогда старой себя не чувствовала, слово это ненавидела, а если и повторяла его порою по отношению к себе, то лишь для того, чтобы лишний раз убедить и себя, и окружающих: душа женская постареть не может. Внешние изменения? Ну так и что, даже самые лучшие розы вянут, но все же сохраняют свой аромат. Вон, горкой насыпаны в вазе сухие лепестки, а наполняют они воздух тончайшим благоуханием – не



Назад