5a4fc811

Арсеньева Елена - Рецепт Екатерины Медичи



ЕЛЕНА АРСЕНЬЕВА
РЕЦЕПТ ЕКАТЕРИНЫ МЕДИЧИ
Крокодилы пытались нырнуть в Шпрее, но их вовремя поймали и застрелили.
«Берлинский дневник» Васильчикова М.
История, как известно, только всеми принятый вымысел.
Стендаль
— Конечно, то, что здесь у нас нет виселиц, упущение. Во всякой цивилизованной стране...
— Вы, кажется, забыли, мой бригаденфюрер, что рейх — не всякая страна, а государство избранных!
— Смотрите-ка на него! Он еще и зубоскалит!
— Вот и еще одно упущение: и виселиц у вас нет, и зубы у меня целы...
— Ох, Меркурий, вы нарываетесь на неприятности. Неужели вам будет легче, если перед смертью — а ваша смерть будет мучительной, поверьте! — вам еще и зубы вышибут?
— Только прикажите, мой бригаденфюрер...
— Оставьте, Клаус! Ну что вы можете? Раскровенить ему рот ударом кулака и запачкать помещение? Быстро, грубо и грязно.

Никакой эстетики. Я еще понимаю, если бы здесь оказался дантист с набором инструментов, который сначала вдумчиво рассверливал бы ему зубки бормашиной, а потом по одному выламывал бы остатки и вынимал нервы этаким железным крючочком... Что, Меркурий?

Вы замолчали? Ва м больше не хочется шутить?
— Сознаюсь — нет. Я наконец-то понял, что смерть — событие настолько серьезное, что встречать его следует в торжественном молчании.
— Тем более — свою собственную смерть. Вернее, вашу смерть, Меркурий. Хотите, я расскажу, что, собственно, вас ждет через полчаса? Кстати, именно лимит времени не позволяет мне сейчас дать приказ Клаусу вызвать какого-нибудь дантиста, знающего толк в пыточном ремесле.

Вы начнете встречать свою кончину ровно в 17.30 и ни минутой позже...
— Кажется, я начинаю благословлять нашу пресловутую германскую педантичность.
— Вы меня перебили, Меркурий.
— Прошу прощения.
— Так и быть, прощаю. Я только хотел сказать, что встречать свою кончину вы начнете в 17.30, а закончите спустя двадцать минут — в лучшем случае. А то и через полчаса. Так что погодите хвалить эту самую педантичность.

Как бы вам не пришлось ее проклинать. Молчите, Меркурий? Ну скажите хоть что-нибудь! Не желаете? Тогда скажу я. Как вам известно, обычную казнь путем отсечения головы сочли для вас чрезмерно милосердной, и вы приговорены к повешению.

Но поскольку виселиц в Германии нет, то их заменяют вот эти крюки. Взгляните-ка наверх, Меркурий. Видите, они ввинчены в потолок?
— Они очень напоминают мне те крюки, на которые мясники в своих лавках подвешивают освежеванные туши.
— Вот-вот. Скоро вы будете болтаться на одном из этих крюков, именно что подобно мясной туше, пусть и не освежеванной. Вон тот господин — это ваш палач.

Присмотритесь к нему повнимательней, ведь его лицо будет последним, что вы увидите в этой жизни. Так вот, он наденет вам на шею петлю. Однако не веревочную.

По приказу нашего фюрера мы заменили веревку фортепианной струной, чтобы вы и вам подобные умирали не от перелома шейных позвонков, а от медленного удушения. Вы будете биться и дергаться, повторяю, от двадцати минут до получаса, а мы будем наблюдать вашу агонию.

Если у кого-то сдадут нервы, он сможет подкрепиться коньяком. Кстати, Клаус, а где коньяк? Опять забыли?

Ну, это не дело! Сходите за ним. Может быть, мы предложим Меркурию глоточек... последний глоточек радости в этой жизни. Но я продолжу. Видите, по углам стоят софиты?

Когда начнется представление, их включат: ведь ваша казнь будет сниматься на пленку. Потом пленку доставят в ставку фюрера, чтобы он немножко поразвлекся. Кстати, такие фильмы и впрямь доставляют ему массу удовольствия. И он о



Назад